Снова Носферату

Алевтина читала. Погасив верхнее освещение в спальне (и по совместительству её личном кабинете) она устроилась в глубоком кожаном кресле, возле стола, блаженно вытянув вперёд ноги.
Алевтина не любила яркий свет. Он слишком явно напоминает о солнце, а последнее, в свою очередь, она прямо таки ненавидела. О, это безудержно безумное испепеляющее пекло! Убийственная радиация! Весь этот свет нещадно льющийся с неба, выжигающий на своём пути всё, что вовремя и в достаточном количестве не напиталось влагой! Тепловые удары, рак, обезвоживание, смерть, в конечном итоге – вот, что такое солнце. Как вообще кто-то может любить этот жуткий атомный гелиевый сгусток? Даже поклонятся ему, как божеству. Какой идиотизм… Какое невежество!

Конечно, она понимала, что без солнца жизнь на земле была бы не мыслима, но этот факт нисколько не вдохновлял её на какие-то обособленно тёплые чувства по отношению к светилу.
Бледный поток света от настольной лампы, впивался в пожелтевшие от времени страницы, даже в такой малой концентрации, казалось желая поджечь их. Но… Да, да, как у него – Рукописи не горят! Алевтина одобрительно тряхнула своими тёмными локонами.
Проза Булгакова, на все случаи жизни, безупречна.
Она прочитала: «И сейчас же с площадки сада под колонны на балкон двое легионеров ввели и поставили перед креслом прокуратора человека лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта – ссадина с запёкшейся кровью… »
Алевтина оторвалась от строк и лицо её озарилось мечтательной улыбкой.
Образ этого человека, без особых усилий, возник перед её внутренним взором. Вот он, связанный, избитый и раздавленный, но не сломанный! Окружённый ореолом истинного достоинства. И разумеется со свежим кровоподтёком на губах. Не миф, настоящий мужчина из плоти и крови!
— Иешуа, — прошептала она так, точно пробуя это имя на вкус, смакуя его, как хорошее вино.
Она, вновь, как в первый раз, слегка испугалась своего возбуждённого вожделения, и вместе с тем, обрадовалась ему, как радуются старому знакомому.
И, тут, её сладостную негу беспардонно разорвали в клочья. Громко и противно скрипнули дверные петли и в комнату словно ворвался ураган. Как всегда, в порыве творческого экстаза Артур становился, как говорится, не от мира сего. Подлинное стихийное бедствие во плоти.
— Дорогая, ты должна это услышать! – Воскликнул он прямо с порога.
В руках он торжественно сжимал лист бумаги. Как Прометей факел. Сравнение с Прометеем её позабавило, потому что глаза его пылали, как угли, а от тела так и веяло бешеной тысячеваттной энергией.
Sacre tonnerre… — Нахмурившись, проговорила Алевтина, не без досады опуская потёртый том на подол платья. – Ma foi, Артур, мон шерри, ты мог бы быть чуточку деликатнее.
Однако, как и следовало ожидать, в подобном состоянии, он пропустил её слова мимо ушей. Без всяких раздумий, он плашмя прыгнул на кровать и устроился поудобней, выставив бумагу перед собой.
— Тина, дорогая, ты только послушай!
Артур встряхнул в руках лист, явно только что отпечатанный на машинке. Из упрямства он всегда пользовался, невесть как уцелевшим, дореволюционным «Уиндервудом». Тем самым, с веди и ижицами.
Он кашлянул, и принялся декламировать:
«- Всё равно ты будешь моей! – Просипели истлевшими связками, зеленоватые, подёрнутые плесенью, губы.
С утробным рычанием, мертвец бросился на неё, повалил и принялся раздирать её плоть. Обламывая длинные ногти, мертвец с остервенением впивался своими изъеденными червями пальцами в мякоть девичьей груди, превращая её в окровавленные ошмётки мяса. Кровь моментально пропитала истерзанные останки одежды и теперь ручьями стекала на землю. А потом пришла очередь зубов… »
С отвращением, Алевтина заметила, что у него, как у дебила, по подбородку потекла слюна. Глаза иступлённые, точно у наркомана, дрожащие руки. Похоже он настолько увлёкся, что уже себя не контролировал. Раньше такого не было. Даже когда он писал свои первый и второй романы, и весь был во власти нервного творческого настроения, он не позволял себе настолько глубоко погружаться в придуманные образы.
— Артур! – Жёстко прервала его Алевтина. – Опомнись, возьми себя в руки.
Он непонимающе уставился на неё, затем, опомнившись, быстро вытер подбородок тыльной стороной ладони.
— Извини, — пристыжено пробормотал он. – Я кажется немного улетел в параллельный мир.
Он обезоруживающе улыбнулся.
— Да, пожалуй. – Не собираясь так легко, мирится с подобными симптомами, подтвердила Алевтина.
Однако по его глазам, вновь ускользающим в какие-то неведомые дали, она видела, что инцидент уже напрочь вылетел из его головы.
— Артур. – Вновь возвратила она его в реальность.
Он встрепенулся:
— Ну как тебе мой новый рассказ?
— Horeur, достаточно мерзко и пошло. – Бесстрастно, что бы слова окрашенные ненужной интонацией не задели его авторскую гордость, сказала она. – Как твой агент, добавлю, что он рискованный.
Мгновение он изучал её лицо, пытаясь по выражению прочитать сверх сказанного. Потом неожиданно рассмеялся.
— Спасибо, Тина, ты как всегда, тонко ухватываешь самую суть. – Проговорил он нервно приглаживая свою растрёпанную шевелюру. – Чёрт возьми, дорогая, я сыт по горло всей этой классической готикой. Решил попробовать написать что-нибудь в современном стиле. Согласен, несколько грубовато, но ведь работает! Ты посмотри каким чтивом забиты книжные прилавки. Полный мрак! Все словно с ума посходили… Сплошное беспочвенное беспринципное насилие. Утончёнными изысками старинных замков и древних склепов уже никого не проймёшь, всем подавай мясника и скотобойню…
— Я имела в виду не только это. – Сказала она. – Стилистика в данном случае – вопрос второстепенный. Лично мне такое не нравится, но судя по конъюнктуре элементарный «хоррор» действительно постепенно вытесняет даже современную «урбанистическую готику». С некоторых пор архетипы придаются нечётко, без присущих им, ярко выраженных, индивидуальностей.
— Кризис жанра. – Закивал головой Артур.
— Кризис массового искусства вообще. – Веско поправила она. – На лицо, очевидный разрыва между множеством вариантов массовых культур.
— Но соль не в этом. Два твоих предыдущих романа про вампиров, и, насколько я могу судить по отрывку, ты снова вплотную приблизился к тому от чего задумал отдалиться. Ты, как знаток, не хуже меня понимаешь, что каннибализм символичный пример поглощения жизненной силы… И потом, у тебя фигурирует всё тот же классический носферату. Различие не принципиальное, хотя и значительно опошлённое.
— Да, ты права, — неохотно согласился он. – Снова носферату…
Артур вздохнул:
— Пишу, о чём могу. Наверное это моя клетка.
Она присела на кровать рядом с ним.
— Каждому своё, мон шерри. – Она нежно провела длинным ногтём указательного пальца по его щеке. – Тебе нужно отдохнуть. Развеяться.
Он перехватил её руку и страстно прильнул к ней губами.
— Мы так давно никуда не выходили вдвоём… – Сказала она.
— Ничего, в нашей власти сегодня это исправить.
Он провёл языком по пересохшим от желания губам.
— Никаких распутных девок и содомитов. Устроим сегодня настоящую кровавую мессу…

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *