Лежа на асфальте

Он лежал на промокшем асфальте. Капли дождя, падая на поверхность его черепа, с шипением испарялись. Сердце стучало так сильно, что, казалось ему, готово было взорваться от переполнявшей его боли. Он хотел Смерти, но эта тетка с косой очень капризна, и медлит, когда ее ждут, приходя лишь тогда, когда о ней забывают. И сейчас она словно не слышала его криков, посылаемых к ней, криков мольбы, отчаяния и надежды на избавление. И, в наказание непонятно за что, Смерть не шла к нему, она бродила где-то рядом, но проходила мимо него, не удостоив даже взглядом.

Сколько лежал он так, в беспамятстве, не мог сказать никто, даже он сам. Мозг его находился во власти глубокого бреда.
Но ведь когда-то все было иначе – он был весел, жил, что называется, полной жизнью. Так было много лет подряд…
Однажды все изменилось: в его жизнь вошла Она. Он был влюблен, писал ей восторженные стихи, она отвечала ему пылкими признаниями и не менее пылкими объятьями… Все изменилось в один миг. Он набрал ее номер и услышал голос – странный, так похожий на ее, но чужой и настолько холодный, что у него мурашки побежали по коже. Она сказала: «Мне некогда», и повесила трубку. Он еще месяц не хотел поверить в такой конец, а когда она наконец прямо дала ему понять, что, больше не любит его, еще месяц ходил, как потерянный. Он предпринял две попытки суицида, обе неудачно. Он просыпался каждое утро с тяжелой головой, с ощущением пустоты в сердце и пониманием того, что она не вернется. Через пару месяцев дурман рассеялся, он трезво взглянул на нее еще раз, и… едва удержался от рвоты – настолько сильно было отвращение, смешанное с удивлением – такой безобразной она ему показалась.
… Его спас хэви-металл. Он лежал на диване, целыми днями загружая голову низкими вибрациями бас-гитары и ударников, и дымил в потолок.
Прошел еще год. В его жизни ничего не менялось. И вновь, как полтора года назад, в его жизни появилась Она. В другом облике, но он почувствовал еще более сильную любовь к ней. Он бросил курить. На предложения приятелей пойти выпить отвечал отказом.
Он вынашивал это чувство, скрывая его так глубоко, что даже с собой не был откровенен.
Но прошло время, и он понял, что так больше нельзя, что нужно открыться ей, сказать о том, что он чувствует. Немало дней протекло, прежде чем он решился и сказал ей о своем чувстве. Ответом его пылкому признанию был мягкий, тактичный, но твердый отказ, который подействовал на него, как ледяной душ на больного пневмонией – и вот он здесь.
Он лежит на асфальте – вне мира, вне времени, вне жизни …

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *