Это было обычное серое дождливое утро

Это было обычное серое дождливое утро, оно ничем не отличалось от предыдущих, такое же холодное и недоброжелательное, каким часто бывает осеннее утро. Люда открыла глаза и лениво потянулась, она любила повалять в постели, ведь сегодня суббота, а значит не нужно лихорадочно торопиться в школу, стараясь не забыть тетрадь или учебник. Сегодня… сегодня… «А что за планы у меня сегодня? » — вдруг подумала Людмила. Нехотя она села и, сдув непослушные волосы с лица, взглянула в окно.

По мокрому тротуару семенили люди с озабоченными и усталыми лицами, на шоссе образовалась небольшая пробка, и раздражённые водители нервно и беспощадно жали на клаксон, надеясь, что это чем-нибудь поможет. Но вот начал моросить дождик. Кристально чистые капли разбивались о стекло, они будто хотели что-то поведать девочке. Люда опять бросила взгляд на пешеходов, но теперь их сменили зонты: чёрные, синие, разноцветные, полосатые, с узорами — их было очень много — всех цветов и рисунков. Они то сталкивались, то расходились. Вот, например, ярко-красный зонтик. Он стремительно плывёт в этом смешанном потоке, так хорошо обходя других, но вот он сталкивается с тёмно-синим в белую клетку зонтом и на миг открывает голову блондинки, чтобы снова скрыть свою хозяйку от любопытных глаз девочки.
«Куда они торопятся? – размышляла Людмила. – А главное зачем? Неужели они не понимают, что так же стремительно они могут пройти и свою жизнь? »
Эти вопросы девочка задавала не себе, но тогда кому? Может, она искала ответ у дождя? Но дождь лишь продолжал сыпать капли на стекло.
Людмила зевнула и посмотрела на часы, они показывали десять.
«Эти часы такие старые, вероятно, они многое повидали, обо всём знают, – эта мысль пришла внезапно. – Жаль, что они не могут ничего мне рассказать».
За закрытой дверью послышались шаги. «Это Верка, — уныло подумала Люда. – Сейчас она скажет что-нибудь, похожее на «ты должна быть уже в магазине» или « чего уставилась, я не принцесса Диана, давай поднимайся, завтрак уже стынет». Но почему ей не нравится принцесса Диана, может она просто завидует? »
Дверь распахнулась, и на пороге возникла полная — если даже не очень полная – женщина лет сорока и произнесла:
— Люсильда, ты почему ещё в кровати? Солнце уже поднялось. Вставай, вставай.
— Ну, ещё пять минут, — взмолилась девочка и осталась сидеть.
— Нет, вставай. – Вера была непреклонна.
Она развернулась и ушла, но вскоре вернулась и, увидев, что Люда всё ещё не встала, возмутилась:
— Хватит бока отлёживать, подымайся. Ну, чего уставилась, я тебе не прынцесса Диана!
Хлопнув дверью, Верка удалилась на кухню. Девочка встала и начала одеваться. «Как всегда, Верка в своём репертуаре, — мысленно рассмеялась Люда. – «Я тебе не прынцесса Диана! » Ну, даёт! Ей только в театре выступать! »
Да, по утрам Вера часто ворчит, и не только на девочку, она, бывает, ругает кастрюли, половник, коврик под ногами (он, понимаете ли, не так лежит), в общем, на все предметы и существа в квартире.
Нужно объяснить, кто такая эта Верка. Дело в том, что она приходится Люде тётей. Родители девочки улетели работать в Америку, когда ей было шесть лет, но вот уже два года от них нет никаких вестей: ни писем, ни телефонных звонков. А у матери была сестра Вера Петровна — она же Верка — она то и взяла к себе девочку. Квартира у Веры трёхкомнатная, нет острой нужды в деньгах, родственница к тому же почему бы и не взять. Так Людмила поближе познакомилась со своей тётей, и обнаружила, что это очень интересная женщина и даже смешная. На самом деле, Вера Петровна любила племянницу, просто ворчание по утрам – это уже привычка многих лет.
И сейчас, войдя в кухню, Люда услышала, как Верка ругает ножницы, которыми она зачем-то пыталась разрезать целлофановый пакет.
— А ну режь быстро! – пыхтела она. – А то щас, как суну в ящик, будешь знать, как мне не подчиняться. Ты предмет для эксплуатации, а не для бунтарства. Режь!
Люда не выдержала и прыснула. Это было последней каплей, Вера выдвинула ящик со столовыми приборами и яростно бросила туда ножницы, не забыв как следует хлопнуть ящиком, чтобы показать свою ненависть к этому предмету.
— Люда, садись, — проговорила Вера Петровна уже спокойным голосом, — сегодня такое пасмурное утро.
— Это точно, Вера, — продолжала смеяться девочка. Особенно для тебя. М-м-м. Как всё вкусно выглядит!
Действительно, такая колонна блинов не могла не вызвать аппетит, да ещё и со сгущёнкой… Люда удобно устроилась на табурете и принялась уплетать блины.
«Интересно, а Маркиза пробовала эти блины? Ей, бедняге, наверно уже надоело есть одни рыбьи головы и колбасу. Или просто у неё нет никакого вкуса! » — подытожила девочка.
— Маркиза, Маркиза, — позвала она.
В кухне, грациозно вышагивая, появилась кошка. Пушистая шерсть животного лоснилась от той заботы, которую ей уделяла Верка, большие чёрные и рыжие пятна придавали кошке какую-то необыкновенную индивидуальность. Она села напротив Люды и выжидающе посмотрела на девочку своими зелёными глазами, в этом взгляде выражался ум, что было удивительно для кошек вообще. Людмила часто сравнивала Маркизу с породистыми кошками, но всё-таки предпочитала расфуфыренным персам и злым сиамским эту непородистую, но гордую питомицу. И вот сейчас Маркиза сидела и с некоторым нетерпением глядела на Люду.
Девочка оторвала кусочек блина, обмазала его в сгущёнке и протянула кошке. Та только слизала всю сгущёнку и снова подняла голову, облизываясь и ожидая следующей порции.
— Как некультурно, Маркиза! – сморщилась Людочка, осматривая кусочек блина. – Что ты себе позволяешь? !
Маркиза, как ни в чём ни бывало, смотрела на девочку, даже позволив себе тихо мяукнуть.
— Между прочим, она сделала правильно с точки зрения кошки, — подала голос Верка. – Каждая уважающая себя маркиза возьмёт только самое лучшее. Неужели ты думаешь, что ей дали такое имя просто так?
— Уже вижу, что нет, — машинально ответила девочка, — но если она думает, что я буду доедать за ней блины, то она сильно заблуждается!
Кошка, понимая, что добавки ей не видать, грациозно выгнулась, запрыгнула Люде на колени и принялась тереться мордочкой о подбородок девочки.
«А ведь она ещё понимает, что я имею в виду, — подумала Людмила. – Или мне это кажется? Нет, этого просто не может быть! Но кто знает… »
— Люда, — позвала Вера Петровна, — помой посуду, а я пока схожу в магазин.
— Хорошо, — отозвалась она, сталкивая кошку с колен.
Девочка подошла к раковине и включила воду. Тёплая струя, коснувшись руки, напомнила Люде о минувшем лете, о том, как она плескалась в озере с друзьями, ни о чём не думая и не заботясь. Яркое солнце дарило своё тепло; каждый листочек, каждая травинка – всё излучало счастье и нежность. Никаких забот и никаких проблем! Ах, как это было прекрасно!
«А сейчас, — грустно подумала Людмила, — школа, уроки, домашние заботы, а ещё и Маркиза что-нибудь натворит. Погода, сны, мысли, друзья – всё это так запутанно и непонятно. Как я хочу обратно в лето! »
Послышался глухой стук. Резко обернувшись, девочка обнаружила, что Маркиза, воспользовавшись удобным случаем, залезла на стол и перевернула банку со сгущёнкой, слизав немного и не забыв съесть ещё и колбасу, так некстати лежавшую на блюдечке.
— Маркиза! – замахнулась Люда на кошку. – Что ты наделала? Плохая кошка!
Маркиза обиженно мяукнула и выбежала из кухни, оставив девочку убирать всё это безобразие. Наведя порядок на столе, Людмила снова повернулась к раковине.
«Нет, так просто невозможно! Сколько раз твердили этой кошке: нельзя забираться на стол и воровать еду. Маркиза только сделает вид, что поняла, а сама только подождёт удобный момент – и уже на столе. Безобразие».
Девочка закончила мыть посуду в тот самый момент, когда Верка вернулась из магазина, принеся в сумке буханку свежего чёрного хлеба, пакет молока и жестяную баночку чая. Люда вышла из кухни и, оставив Веру Петровну разбирать продукты, забежала в свою комнату. Усевшись на кровать, она принялась разглядывать обстановку. Всё было на своих местах: те же два шкафа, теснившихся в углу, тот же стол у окна, заваленный учебниками и множеством ненужных бумаг, комод, содержащий в себе самые разные вещи, телевизор на комоде, пустая коробка из-под обуви, давно уже здесь находившаяся без надобности, и много других мелких предметов. Девочка долго сидела неподвижно, припоминая различные ситуации, что случались в этой вот комнатке: например, лет пять назад, когда Люде было только десять, она носилась по комнате с радостными воплями, получив от родителей письмо, запрыгнула на стол и опрокинула ногой банку вишнёвого варенья – на ковре до сих пор осталось пятно – что это было за время!
«Жаль, что мама уже не пишет – я так скучаю. Не могли же они забыть про меня? ! »
Ответа не было. На кухне слышался звон кастрюль и пение Веры. На улице продолжали своё движение автомобили, шаркая шинами по асфальтированной дороге. Люда открыла окно и высунула голову – лёгкий ветерок ударил в лицо; отдалённые крики ребятишек, стук обуви по земле, лай собак – улица была полна жизни. Людмила посмотрела вниз и улыбнулась: «Счастливые дети. Они ещё не знают настоящих проблем. А может, мне тоже стоит пройтись по улице? »
Она уже знала ответ и, выскочив в коридор, схватив лёгкую куртку, закричала:
— Верка, я пошла гулять!
— Ага, — раздалось из кухни.
Девочка, громко топая, сбежала вниз по лестнице и, толкнув дверь подъезда, окунулась в мир движения. Обогнув угол, она пошла вдоль дороги. Руки в карманах, гордо поднятая голова, ветер в лицо, джинсовые бриджи и кроссовки – Люда выглядела беззаботно. Но, если бы кто-то мог бы догадаться, что за мысли теснились в голове девочки.
Мир никак не отреагировал на появление маленького существа и продолжал озабоченно метаться туда-сюда, раздражённо реагируя на любое воздействие со стороны таких же раздражённых прохожих. Людмила ощущала себя чужой, неместной во всей этой суете, она свернула в маленький дворик и, обогнув детский садик, пошла медленно, но по-прежнему независимо.
Пройдя некоторое расстояние, она услышала чьё-то пение. Люда остановилась и стала прислушиваться, пытаясь разобрать слова песни, но всё, что могла она понять: поёт маленькая девочка. Детский голосок был удивительно чист, как маленький колокольчик. Любопытство взяло верх над удивлением – Людмила пошла на голос.
Несколько шагов по тонкой асфальтированной дорожке. Поворот за угол. Ещё несколько шагов. Парк. Почти заросшая тропинка, покрытая золотым покровом осени. Всё для Люды было, словно в тумане. Казалось, даже время прекратило свой бег, подарив девочке то, чего нам всегда не хватает. Мысли – не было и их. Песня… Простая детская песенка, слов совсем не разобрать, но как она очаровывает, как греет душу… Людмила стремилась на сладостные звуки, даже не понимая, зачем и почему они так привлекали её.
Она вышла на небольшую полянку – единственное место, не тронутое важными парковыми деревьями. В самой середине росло деревце, скривившееся, словно боящееся столь громадных окружавших его сородичей. Оно бессильно опустило свои ветви к земле, прося ласки и тепла в холодные осенние дни.
На одной из таких веток и пристроилась маленькая певица – девочка с необыкновенно лучистыми голубыми глазами. Взглянув на неё, Люда почему-то сразу догадалась, что перед ней сидит ангел. Из-за доброты и невинности, что изливал ребёнок на окружающий мир. Заметив Людмилу, девочка засмеялась:
— Вот и ты, Люда, я жду тебя уже давно. Здравствуй!
— Привет, — пробормотала та. – А откуда ты знаешь моё имя?
— Ты же сама сказала, что я ангел. А раз я ангел, то я должна всё знать. Ну, или почти всё.
— Я… я этого не говорила, — возразила Люда.
— Хорошо, скажем так, что я прочитала твои мысли, — пояснил ангел.
Люда кивнула головой.
— А что ты тут делаешь? – продолжила она.
— Как что? Тебя жду, — рассмеялся ребёнок.
— Меня? ! Но зачем? – продолжала недоумевать Люда.
— Почему люди всегда задают так много вопросов? – перешла в ответную атаку девочка.
— Потому что хотят всё знать, — сразу ответила Людмила.
— Вот! – поднял палец ангел. – А всё людям знать невозможно.
Людмила была потрясена. Как только ребёнок мог говорить такие вещи?
— Элементарно, Ватсон! – процитировал ангел, продолжая смеяться. – Я же ангел. А нам всё известно обо всех ваших деяниях.
— Да, действительно, — почесала голову Люда.
Их разговор прервал внезапный спор между двумя прохожими. Они столкнулись на узкой асфальтированной дорожке, и теперь каждый был недоволен, считая нужным пристыдить виновника.
— Осторожней! – возмущался один. – Я вам не тротуар. Размахались тут руками на узкой тропинке! Ни проехать ни пройти!
— Что? ! – выпучивал глаза другой. – Сами смотрите, куда прёте! Тоже мне, главный нашёлся!
— Бегемот!
— Свинья!
И, вспомнив о важных делах, каждый из них пошёл своей дорогой, не переставая обругивать обидчика, считая себя правым.
— Какой кошмар! – схватился за голову ангел. – Как жесток нынешний мир!
— Да уж, — согласилась Люда, — это точно.
— А ведь всё могло быть иначе. Они могли бы просто извиниться и остаться друзьями. Но каждый считает, что если скажет десять слов вместо одного, то он прав. И вот он — облик человечества!
Людмила хотела что-то возразить, но ребёнок её остановил:
— Да, конечно, ты права – не все люди такие… Но большинство!
— Просто стало слишком много забот, — уныло сказала Людмила.
— Слишком много забот? – поднял брови ангел. – Они сами — одна большая забота! Каждый старается успеть что-либо сделать. А что будет хорошего, если человек, садясь в автобус, выпихнет другого? Подумаешь, опоздает на работу, которую он терпеть не может! Он бы с радостью опоздал, но привычка — какая-то непонятная привычка – заставляет его бежать, бежать за пустотой, и уже не важно за чем и почему. Привычка – замена счастью!
— А что же делать людям, которые не бегут за пустотой, ищущим счастья? – поинтересовалась Люда.
— Искать это счастье, — мягко ответил ангел. — Нужно дарить людям радость.
— Но как? — спросила Людмила.
— А вот это, Люда, ты должна сама придумать, — улыбнулась маленькая девочка. — Это твоё личное дело!
Весело рассмеявшись, ангел рассыпался на множество лепестков. Они ещё немного покружили белоснежными хлопьями и мягко опустились на чахлую траву. Люда ошарашенно переводила взгляд с ветки, на которой раньше сидела девочка, на лепестки и обратно. Она нагнулась и подобрала один маленький лепесток. Девочка оглянулась — никто и не заметил маленького чуда. Пожав плечами, Людмила оставила это место и побрела дальше, загребая осеннюю листву ногами. Ещё раз она обернулась — ничего не изменилось, будто и не было ангела, даже лепестки исчезли куда-то. Вздохнув, девочка снова занялась своими мыслями, но необычная встреча не выходила из головы, а пальцы всё ещё сжимали мягкий лепесток.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *